«Горизонтальное положение» и другая крупная проза. Том 1. Горизонтальное положение. Черный и зеленый - Дмитрий Алексеевич Данилов

скамеечки, переход через Манхэттен авеню, по Вест 112-й улице обратно к 8-й авеню, по 8-й авеню дальше на север. Теперь 8-я авеню имеет двойное название – просто 8-я авеню и еще бульвар Фредерика Дугласа. Это какой-то негритянский деятель.

Небелого населения стало заметно больше, а белого – заметно меньше. Арабы в национальных одеяниях столпились небольшой толпой около арабского магазинчика и что-то оживленно обсуждают, кажется, по-арабски.

Добредание до сложного многоугольного перекрестка, образуемого 8-й авеню, Вест 121-й улицей и авеню Святого Николая. Дальше впереди ведутся какие-то строительные работы, все перегорожено. Направо на Вест 121-ю улицу. Тихая улочка, симпатичные небольшие дома, гарлемских ужасов не видно.

Налево на 7-ю авеню, она же бульвар Адама Клейтона Пауэлла. Это тоже какой-то негритянский деятель.

На 7-й авеню, она же бульвар Адама Клейтона Пауэлла, очень оживленно. Белое население отсутствует напрочь. Зато очень ощутимо присутствует черное население. Черное население ходит туда-сюда, стоит небольшими группками и большими группами, оглушительно разговаривает, бурно жестикулирует, пританцовывает, приплясывает, подпрыгивает. Сразу из нескольких невидимых источников доносится довольно-таки оглушительная музыка.

Продвижение дальше на север по 7-й авеню, или еще можно сказать, по бульвару Адама Клейтона Пауэлла. Добредание до Вест 125-й улицы, она же бульвар Мартина Лютера Кинга, центральной улицы Гарлема. Здесь явления, которые начали ощутимо ощущаться в нескольких кварталах к югу на 7-й авеню, достигают апогея. Кругом бурлит черное население, шум, крики, пение, автомобильные гудки, оглушительная музыка доносится одновременно из пятнадцати или двадцати источников. У пешеходов преобладает походка, которая в романе Т. Вулфа «Костры амбиций» называется «сутенерская развалочка». Огромное количество заведений общепита, возле каждого – обязательная небольшая шумная толпа черного населения. Какие-то прилавки, лотки, мелкая розничная торговля. Огромный магазин, смысл существования которого заключается в продаже кроссовок. Огромный лоток, на котором выложены сотни значков и магнитов для холодильников.

У светофора останавливаются несколько машин, у трех из них открыты окна, из окон доносится оглушительная негритянская музыка. Водители этих трех машин совершают головами, шеями, плечами, предплечьями, грудными клетками ритмичные движения в такт музыки. Водители других машин, окна которых закрыты и поэтому музыка не слышна, тоже совершают ритмичные движения верхними частями своих тел.

Очень, очень много ритмичных движений совершается на 125-й улице.

Белые тоже попадаются. Идет навстречу рыжий веснушчатый паренек. Выходит из такси симпатичная белая девушка, водитель открывает багажник и достает оттуда чемодан на колесиках, симпатичная белая девушка тащит свой чемодан на колесиках по тротуару 125-й улицы, которая к тому времени из Вест превратилась в Ист. На углу стоят два еврея в черных шляпах и костюмах и белых рубашках, с пейсами, и о чем-то неспешно беседуют. И это все – четыре белых человека, не считая наблюдателя, на всем протяжении переполненной пешеходами и машинами 125-й улицы от 7-й авеню до Лексингтон авеню, до станции метро «125-я улица» зеленой линии.

На станции метро «125-я улица» зеленой линии царит примерно такая же обстановка, что и на самой 125-й улице, на поверхности земли. Компания черной молодежи столпилась вокруг оглушительно орущего огромного магнитофона и совершает ритмичные движения в такт музыке сразу всеми частями своих тел. Музыка доносится еще из трех или четырех источников в разных концах станции. Примерно половина или процентов семьдесят находящихся на станции людей совершает те или иные ритмичные движения разной степени интенсивности.

Поезд 4-го маршрута, «138-я улица», «Гранд Конкорс», «Янки стэдиум». Здесь метро уже идет по поверхности земли, даже выше – по эстакаде.

Спуск по длинной чугунной лестнице с характерными высокими ступеньками. Колоссальная каменная громада «Янки стэдиума». Здесь играет самая великая в мире бейсбольная команда – «Нью-Йорк Янкиз». Через дорогу – другой стадион, судя по всему, старый, тоже огромный. Его фасад завешен зеленой строительной сеткой. Его собираются то ли разрушать, то ли реконструировать.

Прогуливание вокруг «Янки стэдиума». На другой стороне Джером авеню мрачно возвышаются старые жилые дома. Отходить далеко от «Янки стэдиума» как-то не хочется.

У окошка кассы «Янки стэдиума» табличка с ценами на билеты. Оказывается, самые дешевые билеты на самые плохие места стоят четырнадцать долларов. Жаль, что на ближайшие дни не запланировано никаких игр.

На стене «Янки стэдиума», выходящей на Ривер авеню, размещены гигантские портреты игроков команды «Нью-Йорк Янкиз». У большинства из них испанские имена и фамилии и латиноамериканские лица. Впрочем, представители белой и черной рас тоже попадаются.

Добредание до станции метро «Янки стэдиум». Принятие решения ознакомиться с Бронксом из окна поезда метро.

Поднимание по чугунной лестнице с характерными высокими ступеньками на платформу станции метро «Янки стэдиум». Сидение на скамеечке в ожидании поезда 4-го маршрута.

Поезд 4-го маршрута, народу немного, из окна открывается хороший обзор.

«167-я улица», «170-я улица».

Как-то мрачно. Замусоренные улицы, убогие дома, очень много граффити.

Вдоль линии метро почти сплошной стеной выстроились многоквартирные дома примерно этажей в 10 высотой, старые, грязные, убогие, одинаковые, построенные по типовому проекту. На фасадах под самыми крышами на всех абсолютно домах, по всей длине фасадов, размещены черные надписи какими-то стилизованными буквами, разобрать буквы невозможно, даже непонятно, латинские это буквы или какие-нибудь другие.

Еще несколько станций. Народу все меньше. За окном все то же – убогие мрачные многоквартирные дома, надписи под крышами неизвестными буквами. Как они их, интересно, наносят, эти надписи? Свешиваются с крыш, привязывают себя веревками и висят, как промышленные альпинисты? Непонятно.

Из многих окон и балконов свисают национальные флаги Пуэрто-Рико.

Какие-то гаражи, авторемонтные мастерские.

Дальше, дальше на север.

Чем севернее, тем менее мрачно.

Сначала было мрачно, а потом ничего, ничего. Мелькают более или менее прилично выглядящие дома, мелькают парки и скверики. Ничего, ничего.

Станция «Бульвар Бэдфорд парк», слева – метрополитеновское депо, на множестве путей стоит множество серых нью-йоркских поездов метро.

Дальше – совсем хорошо. Нет, может быть, там, внизу, творятся разные ужасы и бушует преступность, трудно сказать, но сверху все выглядит просто замечательно. Много зелени, симпатичные дома, жилой комплекс из нескольких очень высоких красивых башен.

Поезд въезжает в красивый парк и останавливается на конечной станции «Вудлоун».

Покидание поезда, переход на другой край платформы, посадка в почти пустой поезд 4-го маршрута.

И обратно. Парк, симпатичные высотки, много зелени, депо с многочисленными путями и поездами на них, дальше все мрачнее и мрачнее, потянулись бесконечные ряды старых многоквартирных домов с непонятными надписями под крышами, «Янки стэдиум», «Гранд Конкорс», пересадка на красную линию, переполненный поезд, «135-я улица», «125-я улица», «116-я улица», «110-я улица», потом длинный перегон под Центральным парком, «96-я улица».

Вверх по характерным высоким ступенькам чугунной лестницы, Бродвей, Вест 95-я улица, 316, 6 этаж, сингл рум.

Доставание из холодильника упаковки мясопродукта, готового к употреблению в пищу.

Холодильник не работает. Он издает жужжание, как обычный работающий холодильник, но холода не создает.

Горизонтальное